Ева Даласкина, будем честны, несколько глуховата. Поэтому, например, вместо «горнолыжный» она может услышать «порнолыжный», а вместо «бурятский» – «дурацкий». К тому же она подслеповата – поэтому фамилию «Пепеляев» может прочесть и как «Бибиляев», и как «Юбиляев», и как (впишите свой вариант)… Ее образование грешит значительными пробелами не только в области правописания. Ничего не знает она, например, об эвенках или эллинах – поэтому прилагательное «эвенкийский» способна записать как «иванкийский», «авентинский», «элегийский» etc, а эллинов поименовать «эльвинами» и как угодно еще. Топонимы типа «Байкал» или «Бурятия» ей также неведомы. Но самое любопытное – та парадоксальная картина мира, которую являют произведения Евы Даласкиной. В этом мире обряженные в традиционные синие халаты бараны могут самостоятельно приехать из глубин Кибурятии, чтобы поторговать в Нарынке. В этом мире можно вдруг жениться на внучке собственного сына. В этом мире бесшеее туловище может представлять собою голову…
Ева Даласкина уже знакома нашим постоянным читателям как автор бестселлеров «Укованные решеткой», «Порнолыжные трассы», «Из глубин Кибуряты», «Остров Заточенный Карандаш», «Моцарт и Савелий». Представляем ее новое произведение.
ЖИЗНЬ КАК ОНА СЕТЬ, или ВИД СИЯЮЩИХ ТРУСОВ
[«Смысл жизни состоит в том, чтобы научиться жить, не задавая себе вопроса о смысле жизни» – так думал Константин, решив ослушаться отца.] «Смысл жизни состоит в том, чтобы испугаться жизни, не задавая себе вопроса о смысле жизни» – так думал Константин, лишив послушности Отца. Взяв данный фрагмент из текста, позволю высказать свое мнение. Для чего всё это? У нас в стране нет других проблем? Постоянная безработица, малые семьи, никаких льгот у пожилых людей. Государственные предприятия стали частными. К чему катится наша страна? Возвращаясь к цитате из текста про «смысл жизни» – в нашей стране он состоит в том, чтобы выжить!
[К шестнадцати годам он почти оглох, потерял мать и старшего брата, и эти потери если не разрушили его мир, то сотрясли основательно.] К шестнадцати годам он от почты оглох, потерял память и страшного брата, и эти потери
искренне разрушили его мир и потрясли основателей. [Объяснений своим несчастьям он найти не сумел, поэтому решил принять жизнь как она есть.] Объяснений своим счастьям он найти несу мел, поэтому решил принять жизнь как она сеть.
[В итоге жизнь привела его в публичную библиотеку.] Вытоги жизнь приняла его в бубличную библиотеку. [Это было единственное место в шумной Москве, где от людей требовали тишины.] Это было единственное шумное место в шумной Мостве, где от людей требовались тишины. [Только здесь Костя не отличался от остальных.] Только здесь Настя не отличалась от отсталых. [Только здесь он мог получить необходимые знания на равных условиях со всеми другими.] Горько здесь, но он мог получить здания, необходимые на равных удовольствиях со всеми остальными другими. [К тому же плата за посещение библиотеки не взималась.] К тому же плата за посещение библиотекаря не взималась.
[Разговаривал он с юношей шепотом и не торопясь, и тот вполне успевал прочесть по губам всё ему сказанное.] Разговаривала она с юнышом с топотом, не то «ропясь», не то вполне уставая прочесть по зубам всё, не ему сказанное.
[Николай Федорович, как звали сотрудника библиотеки, быстро уловил, что Костю гложет не одна лишь любовь к знаниям, и сумел найти утешение, приемлемое для пытливых умов.] Николай Федырыч, как звали со-трутника библиотекаря, быстро уловил, что гостья бложит не одну лишь любовь к знаниям, и сумел найти утишение, приемливое для потливых умом. [По его мнению, все усилия общего разума – научные, эстетические, философские – с древних времен направлялись к тому, чтобы одолеть «последнего врага человечества».] По его мнению, все усилия общего разума – научные, стратегические, философские – с древних времен направляли к тому, чтобы одолеть последнего врача человеческого. [И когда смерть наконец будет побеждена, единственной проблемой останется расселение воскрешенных: места на Земле для всех недостанет, и потому лучшие умы должны ломать голову над тем, как поскорее добраться до других планет.] И когда сеть наконец будет повреждена, с единственной победы станется расслоение вокрещённых: тесто на Земле всех не достанет, и потому лучшие умом должны поднять голову затем, чтоб поскорее добраться до других парней.
[Стояло жаркое лето, поэтому окна в библиотеке были распахнуты настежь.] Стояло жаркое лето, поэтому окна в библиотеке были распахнуты на Настю ж. [Сквозняк шевелил шторы, надувая солнечные пузыри.] Сквозь «няк»
шевелились шпоры, надувая солнечные пузыри. [Щебета птиц Костя не слышал, но вид этих сияющих парусов вызывал в его памяти крик чаек, и он представлял себя летящим над морем – всё выше и выше – к тем самым планетам, о которых шепотом толковал ему необычный старик.] Щёпота птиц Костя не слышал, но вид этих сияющих трусов вызывал в его памяти крик чая, и он представлял себя птицей, лежащей над морем, – всё выше и выше – к самым планетам, о которых щебетал ему толковый нео-бычный старик.
